Трудности перевода? lost_in_traslate Full view

Трудности перевода?

  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

 

Профессиональное аудио имеет свой собственный язык. Термины и жаргон — это форма коммуникации, отражающая причастность  к нашему ремеслу. Когда я, еще учась в школе (в буквальном смысле — в школе), начал читать Live Sound International, то отчетливо запомнил чувство разочарования от профессионального жаргона .

На тот момент мой опыт заключался в цепочке «догадаться/попробовать/изучить» на том оборудовании, которое  в нашей школе имелось. Я понимал некоторые концепты, но не термины для них. Я знал, как настроить монитор, но понятия не имел, что процесс назывался ringing out. Я просто знал, что нужно сделать с мониторами.

Когда я листал свой первый номер LSI, который нашел в школьной аппаратной, у меня возникло ощущение,  что там целая кладезь знаний, но за пределами моего понимания. Я мог бы разобраться в концептах, описываемых там, если бы только мог понять язык.

Как профессионалы, мы часто не осознаем, насколько наш диалог насыщен терминологией, пока кто-нибудь не спросит: «А что такое «полярность»/XLR/HPF/PFL»?

Когда мы слышим «58-й», наш мозг производит своего рода «автозаполнение» и подтягивает из ментальной базы данных «Shure SM58, кардиоидный динамический ручной вокальный микрофон», что является довольно громоздким понятием для коммуникации, и мы говорим просто «58-й». Если бы мы могли визуально воплощать этот умственный процесс «распаковки терминов», то это выглядело бы, как дисплей внутри головы Терминатора или шлема Железного человека. Правда, обычно это происходит так быстро, что мы даже не замечаем.

С такой плотностью информации небольшая ошибка может стать большой ошибкой, поэтому требуется точность. Простая невнимательность может превратить цифровую консоль D5 в динамический микрофон от AKG, а опечатка — цифровой мультикор S16 в громкоговоритель S10  или микшер Qu-16. Очевидно, что в нашем техническом языке требуется высокая степень точности. Это распространяется и на цифры – потеря ноля или запятой в счете или определении нагрузки подвеса может привести к большой проблеме.

Респект и уважение..

..тем звукоинженерам, которые могут отбарабанить технические характеристики и номера моделей «нашим языком». Но меня больше интересует вот что: а если другой звукоинженер не говорит нашим «фактическим языком»?

Я получил этот опыт из первых рук, работая в качестве звукоинженера в колледже. В рамках цикла культурных программ колледж пригласил группу традиционных японских барабанов Taiko и танцевальную труппу. Группа насчитывала около 40 японских студентов, которые прилетели в США в сопровождении инструктора, который также был их директором, продакшн-менеджером, и единственным членом группы, который говорил по-английски. Он представил меня звукоинженеру труппы, ее звали Suki, которая встретила меня с улыбкой и формальным поклоном, который я попытался повторить. Я, наверное, выглядел нелепо, потому что она засмеялась и протянула руку для рукопожатия. Контакт налаживался, и директор отправился работать с нашей световой командой.

Это правильно, потому что танцевальные выступления довольно просты по звуковым требованиям, и в мире не так уж много звукоинженеров, кто ни разу не работал в этом качестве.

Конечно, танец — это в первую очередь визуальное искусство, поэтому свет имеет первостепенное значение, и основное время тратится на его настройку, фокусировку и программирование. Звук во многом играет вспомогательную роль: как правило, только воспроизведение, так что моя задача сводилась к тому, чтобы каждый мог услышать то, что должен был услышать, с надлежащим уровнем.

Моя мантра для танцевальных концертов: «не мешай».

Это относится не только к моей работе (я не хожу на перерывы на обед с остальной продакшн-командой, поэтому у меня есть пара периодов с «пустым помещением», в которые я могу сделать то, что мне нужно), но и к моему сетапу: абсолютно чистая сцена, без видимых мониторов или кабелей, никакого оборудования в тех местах сцены, где танцоры входят и уходят, да и меня самого обычно даже не видно.

Я работаю на таких мероприятиях из световой аппаратной, так как у меня нет живых микрофонов и не нужно давать сигналы остальным членам команды на основе тайминга воспроизведения. Также я могу свободно общаться со световой командой, не отвлекая зрителей, крича в гарнитуру.

У Suki был 2U рэк с флешовыми медиа-плейерами (бонус для Suki – я не доверяю компакт-дискам в данном применении). Поэтому я запатчил ей консоль на настраиваемый слой фейдеров, чтобы она могла работать без перехода на выходной слой. (Для танцев  мне удобно иметь простой  доступ к мастер-фейдеру монитора, чтобы обеспечить плавное затухание без необходимости запускать мониторы пост-фейдер.) Suki взял мою маркерную ленту и пометила свои фейдеры японскими иероглифами (круто!).

Работаем вместе

Спустившись на сцену, мы рассмотрели варианты для размещения прострелов. Это сложный аспект аудио для танцев — вы не можете загромождать крылья сцены, где танцоры проходят, вы не можете блокировать световые башни по бокам сцены, и вряд ли можете их подвесить,  потому что это премьер-позиция  для неподвижного освещения.

Мы решил разместить прострелы за первым рядом кулис, и Suki спросила жестами: можно ли добавить еще пару мониторов, направленных  вглубь сцены. Я кивнул, указал на свои часы и поднял вверх два пальца, типа: «дайте мне две минуты». Пошел на склад, чтобы взять дополнительные мониторы и кабели, а когда вернулся, Suki ждала меня с двумя танцорами, чтобы таскать оборудование.

Обычно я чувствую себя неважно, если артисты на сцене таскают мониторы, но эти парни и девушки были непреклонны в желании помочь, чем могут. Они расставили ящики, поклонились и поспешили удалиться. Я подключил мониторы, а Suki отметила их положение белой гаффа-лентой,  для большей заметности.

Прострелы размещены, я проверил их в фоновом режиме, Suki протестировала уровни воспроизведения и записала их в блокнот до десятой доли dB. Я периодически спрашивал жестом: «все хорошо?», она отвечала поднятым большим пальцем. Ей потребовался директор для перевода только один раз: в вопросе о структуре усиления и уровне шума усилителей. Удачная коммуникация, только с помощью жестов! После концерта вся группа расписалась на моей футболке!

Обобщая опыт

Почему я хочу поделиться этим, и почему я так хорошо это помню: Suki и я не понимали ни слова из языка друг друга, но у нас не было абсолютно никаких трудностей в общении. Прохождение сигнала это прохождение сигнала, децибел это децибел, усилители это усилители – неважно, каким словом их обозначить.  Если бы Шекспир был звукоинженер, он бы сказал: «Системный процессор всегда системный процессор, как его ни назови».

Это немного странно, но Suki и я действительно имели общий язык — язык про-аудио. Мы оба разделяли страсть к музыке и звуку, и эта страсть помогала нам слышать друг друга, не говоря. Это поразительно для меня, когда я думаю об этом – живой звук дал нам так много общего, что нам даже не нужно было говорить друг с другом, чтобы вместе поставить шоу.

И это, думаю, говорит само за себя.

Иона Альтров

Оригинал материала.


  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Обсуждение